Шутник бросает вызов и религиозным догмам, и здесь, пожалуй, более всего преуспел Марк Твен. Его наиболее дерзкие сочинения, составившие сборник под названием «Письма с Земли», были изданы только в 1940‑х годах, спустя почти тридцать лет после смерти писателя. Если бы какие–то отрывки из этой книги были опубликованы при жизни Твена, его могли бы запросто линчевать. В ней он осмеливается брать под свой прицел не кого–нибудь, а самого Иегову.
Он простодушно, прямо и без малейшего смущения заявляет: «Я Господь, Бог твой, Бог–ревнитель». Согласитесь, что это — только один из способов сказать: «Я Господь, Бог твой — мелкая душа; мелочный Бог, обижающийся из–за всяких пустяков». В этих словах кроется предостережение: ему была невыносима мысль, что какому–нибудь другому богу может достаться хотя бы частица комплиментов, которыми по воскресеньям осыпает его нелепое крохотное людское племя…
Твен изображает Бога не только тщеславным, но и злобным. Он вопрошает, почему люди продолжают любить Бога, который столь щедр на жестокости.
Христианин исходит из следующей недвусмысленной предпосылки: Бог — всеведущ и всемогущ. Затем, возложив таким образом на Творца ответственность за все страдания, болезни и несчастья… которые он мог бы предотвратить, умница–христианин ничтоже сумняшеся называет его «Отцом нашим»! [41]
Твен, как и все лучшие представители когорты шутников, изощряется в остроумии не ради самого остроумия.
Острословя, он излагает точку зрения безумной мудрости, дает свою критическую оценку как Творцу, так и его творению.
Человек — это Религиозное Животное. Человек — это единственное Религиозное Животное. Он — единственное животное, у которого есть Истинная Религия (несколько ее разновидностей). Он — единственное животное, которое любит своего соседа как себя самого и перерезает ему горло, если представление того о Боге расходится с его собственным.
Что вы называете Любовью, Ненавистью, Милосердием, Местью, Гуманностью, Великодушием, Всепрощением? Различные следствия одного и того же Доминирующего Побуждения: потребности одобрить собственные деяния.
Бывают моменты, когда хочется вздернуть на виселице весь род людской — и таким образом прекратить этот фарс.
Шутник работает со словом, порой выбирая своей мишенью само слово. Шутник или сочинитель каламбуров старается нас озадачить и рассмешить, показывая нам, что слова зачастую имеют двойной смысл — сюда относятся и так называемый «второй слух», и «фрейдистские оговорки». Иногда истина кроется в ошибке, а в неправильно произнесенном слове мы улавливаем подлинный смысл, таящийся за намерениями говорящего. Подчас смысл может вообще отсутствовать.
Однажды утром я подстрелил слона в моей пижаме. Как на нем оказалась моя пижама, я понятия не имею. Затем мы попытались выдернуть бивни, но они держались так прочно, что мы не смогли их даже пошевелить. Конечно же, дело было в Алабаме — Стране Бивней. Мы сделали несколько снимков туземных девушек, но изображение не проявилось. Но мы собираемся вернуться туда опять. Гроучо Маркс
Абсурд или выявляет присущую словам бессмысленность, или придает им новый смысл. Каламбур может быть [42] как самой грубой, так и самой утонченной формой юмора. Иными словами, в одном случае абсурд несет в себе больше смысла, чем в другом.
Молвлю я о страсти парадоксами. Джеймс Джойс. «Поминки по Финнегану»
В «Поминках по Финнегану» Джеймс Джойс создает свой собственный язык, в основе которого лежит английский, насыщенный разноязычными каламбурами, звукоподражанием и словесными ассоциациями, в результате чего читатель оказывается в настоящем «смысловом» лабиринте.
За счет непрерывной игры слов и смены ритма Джойс придает описанию любовного свидания звучание, которое выходит за рамки обычных языковых форм.
Величайшие из шутников, работающих со словом, могут «разобрать по кирпичику» нашу речь и заговорить на незнакомых языках, которые будут всем нам понятны. Слова — это всего лишь некие общепринятые и согласованные друг с другом звуки, когда их произносят, или символы, когда их передают на бумаге. Когда выясняется, что все это не более чем игра, мы предстаем друг перед другом что–то бормочущими и мурлыкающими, исполняющими замысловатую музыку слов.
Некоторые шутники, не желая полагаться лишь на свой юмор и даже на свое перо, осмеливаются выйти на улицу или занять высокий пост, чтобы довести до всех свою точку зрения. В этих случаях они начинают демонстрировать безумную мудрость своими оригинальными манерами или вызывающими деяниями на поприще политики.
Диоген Синопский, философ–киник, пользовавшийся у древних греков дурной славой, бродил ночами по афинским улицам с фонарем, говоря всем, что он ищет хотя бы одного честного человека. Диоген, презиравший мирские блага и живший в бочке, считался тем не менее уважаемым философом. Александр Македонский, как–то навестив Диогена, поинтересовался, не может ли он оказать тому какую–нибудь любезность. На это Диоген ответил: «Можешь. Не загораживай мне солнце». Предание гласит, что [43] Диоген однажды мастурбировал на ступеньках Парфенона, предлагая тем, кто мастурбирует тайком у себя дома, присоединиться к нему и продемонстрировать свою честность.
XX век предоставил шутникам все возможности бросить вызов общественному мнению, и они ими воспользовались. В конце 60‑х годов представители американской антикультуры неоднократно устраивали акты протеста, пользуясь средствами «партизанского театра».
Члены Международной молодежной партии швыряли деньги с балкона Нью — Йоркской фондовой биржи в зал, где шли торги. В знак протеста против войны во Вьетнаме та же группа молодежи собрала под свои знамена тысячи людей, которые окружили Пентагон; воткнув цветы в дула ружей, которыми были вооружены солдаты, охранявшие здание, протестующие стали распевать в унисон «ом», надеясь поднять в воздух массивное здание. Они заявляют, что им это почти удалось.
Поскольку шутники постоянно с чем–то не согласны, они часто режут правду–матку, говоря «нет» лжи, окружающему нас абсурду и несправедливости. В суетном царстве относительных истин шутники являются «чемпионами мира по безумной мудрости».
Ловкач, плут
Раз все смеются надо мной, я буду смеяться над ними.
Иктоми,
плут из мифов племени оглала
Ловкач, или плут, — это озорник и проказник из мифов и легенд. Иногда он предстает в качестве этакого неумелого создателя мира, являющегося источником всех неприятностей; порой он — не более чем бесстыдный и похотливый дьявол. Какая бы роль ни отводилась ловкачам, их поведение не подчиняется общепринятым нормам. Они приходят к нам из тех времен, когда еще не существовало ни добра, ни зла и их безумная мудрость обыгрывала нашу нецивилизованную, первозданную природу. Пол Рейдин в своем «Плуте» пытается понять, какова роль ловкача в обществе. [44]
Ни одно поколение не способно до конца его понять, но и ни одно поколение не может без него обойтись. Поэтому ловкача приходится включать во все теологические системы, во все космологии, несмотря на то что он не вписывается как следует ни в одну из них.
Мифологические плуты воплощают в себе черты и Бога, и дьявола и являются одними из древнейших образов божественного, которые были созданы человеком. У коренных жителей Америки, в племенах охотников и собирателей, ловкачи, такие как Койот, являлись божествами–демиургами, затем сброшенными с небес более предсказуемыми и более покладистыми богами земледельцев.
Хотя многие люди ныне и верят в более благородного Создателя, некоторые все же полагают, что именно ловкача надо винить во всем происходящем вокруг. Рей Дин пересказывает миф индейцев племени «черноногих», в котором говорится о следующем:
Когда Старик (ловкач) создавал мир, он устроил бы еще большую неразбериху, не будь рядом Старухи. Она настояла на том, чтобы ей было позволено принять участие в сотворении людей. Старик согласился прислушаться к ее мнению при условии, что последнее слово будет за ним; к счастью, все получилось не совсем так, как он хотел.
«Хорошо, — сказал Старик, — пусть у людей будут лица с глазами и ртом; но эти глаза и рот будут расположены по одной линии друг над другом»,
«Нет, — возразила Старуха. — Мы так не поступим. У них будут лица с глазами и ртом, как ты говоришь; но все они должны быть расположены поперек».
